SKIF


.


SKIF  /  НАШИ ПУТЕШЕСТВИЯ  /  КОШКА МАША ИЗ ОБОРОНЫ


   




          


   





КОШКА МАША ИЗ ОБОРОНЫ




Не важно, какого цвета кошка.

Важно, чтоб она мышей ловила.

Ден Сяопин







В те годы мы жили всем своим семейством вдали от цивилизации, в глубине вятских лесов. Фактически – в скиту, словно старообрядцы. Это был небольшой заброшенный населённый пункт, выполнявший когда-то, в годы Великой Отечественной войны, посильные оборонные заказы (люди скипидар гнали, изготовляли сбрую для кавалерии и т.д.), откуда и название пошло – Оборона…


Наш дом в Обороне, 1995 г.




Нина с нашими детьми: 1988, 1984 и 1983 г.р. 

Позади руины бывшей школы. Оборона, лето 1994 г.



…Жили мы там совершенно одни с 1991 по 1996 год, но скучно не было, так как трёх своих сыновей до шестого класса учили сами. Да и летом из столицы и других городов частенько наведывались одуревшие от бензина и телевизора сторонники единения с природой, в стиле Порфирия К. Иванова и Генри Д. Торо. Впрочем, иногда и летом никого не было. До ближайшего жилья – километров десять разбитой лесной дороги. Проехать по ней можно только на гусеничном ходу.

Как только Маша немного подросла – сразу проявила характер. До неё у нас был кот Кузя, привезённый с Полярного Урала. Так вот, Маша его не потерпела и, несмотря на свой малый рост, стала всячески третировать. Кузя, бедняга, не знал, что делать, как «адекватно» реагировать? – кошка всё же, да ещё и мелкая, а ведёт себя нагло и наступательно… Смотреть на это было тягостно – своего кота мы любили, – но и вмешиваться не хотелось. Да и как? Кончилось тем, что Кузя стал пропадать подолгу, а однажды и вовсе исчез. Для нас это была большая потеря. Зато Маша воцарилась в доме окончательно, и характер свой начала демонстрировать уже на собаках.


Нина с нашими кавказками. 

Девчонкам меньше года, почти щенки. Ушки так и не обрезали. Весна 1992 г.



Тогда же у нас подрастали две кавказские овчарки – Грета и Багира. Обычные для своей породы злыдни с типичным отношением к кошачьему племени. Но я не помню ни одного случая, чтобы Маша хоть раз перед ними «потеряла лицо». Даже если надо было уйти под угрозой целиком оказаться в собачьей пасти, то и тогда кошка делала это в форме одолжения, генерируя в окружающее пространство вполне осязаемое презрение. И видно было, что собаки в этот миг тоже не знали, что делать… – ведь нарушались «правила игры»! Так, даже уступая, кошка побеждала собак. Но со временем между ними возник полный «консенсунс»: овчарки приняли Машу в свою воображаемую стаю, а кошка делали вид, что собак не существует в природе.

Странной особенностью кошки является то, что она почти не умеет мяукать. Делает это как-то сдавленно, тихо. Но зато мурчит отменно, включая под настроение свой гортанный «моторчик». С хозяйкой они могут подолгу разговаривать интонациями, и всё понимают.

Одно время у нас было настоящее нашествие крыс. Крупные, с огромными отвратительными хвостами… Маша с ними лихо расправилась. По утрам я собирал во дворе до пяти штук, разумеется, мёртвых и обезглавленных.

Смелость кошки была безгранична. Покончив с крысами, она начала осваивать лесные просторы. Иногда я с удивлением встречал свою красавицу в нескольких километрах от дома – она охотилась. Но лес у нас был самый настоящий: с волками, лисами, медведями, бобрами и прочей живностью. Одно время мы на протяжении нескольких суток слышали рёв медведя, случайно угодившего в лосиную тросовую петлю рядом с Обороной. Пока его не убили охотники. А в пяти минутах ходьбы от дома вовсю хозяйничали бобры на нашей маленькой речке Незнайке. И вот в таких-то местах Маша утоляла свою охотничью страсть. Наверное, имела место своеобразная «кошачья сублимация» – единственного своего спутника – Кузю – кошка «свела на нет», а другие у нас в округе не появлялись. В общем, банальная феминисткая история.

И всё же нашей кошке пришлось стать осторожной. На шестом году жизни с ней случилось большое несчастье. Однажды в начале лета Маша приковыляла из какой-то далёкой охоты на трёх лапах, четвёртая – правая задняя – волочилась плетью. С трудом прошла через подпол в горницу своей обычной дорогой и улеглась на полу. Осмотр показал, что лапка выше коленного сустава напрочь сломана, и косточки торчат наружу из раны… Смотреть на это было тяжело. Но что делать? Решили отвезти кошку в Киров, к ветеринару, с тем, чтобы наложить гипс. Я нашёл подходящий ящик, затем не без трудностей поместил в него больное животное, и мы отправились в путь.

Лишь на другой день мне удалось через знакомых найти единственного на весь город ветеринара, который согласился поставить кошке гипс. Тогда нам это представлялось возможным. Машу усыпили, приготовили всё и, собрав как надо косточки, загипсовали лапку. Прошло необходимое время, мы все вздохнули с облегчением, распрощались было, но… Что тут началось! Видимо, действие усыпляющего укола прекратилось, и кошка, увидев на своей больной ноге какую-то «блямбу», тут же пришла в неистовство и начала рвать её с остервенением. Через две-три минуты все наши труды пошли прахом, а разорванные остатки бинтов и гипса валялись вокруг операционного стола.

Тогда нами была предпринята ещё одна попытка с усиленной дозой усыпляющего препарата. Гипс наложили вторично. После чего я с кошкой отправился в обратный путь, смутно надеясь на благоприятный исход дела.

Но всё было тщетно. История с разорванным гипсом повторилась уже дома, на русской печке, куда мы поместили больное животное. Сила бешенства была такова, что, разрывая гипс, кошка из положения лёжа на боку каким-то невероятным образом подбрасывала себя почти на метровую высоту. А нам оставалось лишь пассивно наблюдать за происходящим.

После того, как приступы затихли, я осмотрел многострадальную заднюю лапу. Вид её был удручающий. Всё болталось на каких-то жилках и кусочках кожи. В один момент я решил просто взять и отрезать эту конечность, чтоб уменьшить мучения. Но удержался – ведь у кошки девять смертей! – и дальнейшее показало, что это был верный ход.

Примерно неделю Маша не прикасалась к пище, и чуть меньше – к питью. Лежала, свернувшись клубком, на холодной русской печке. В первые дни у неё частенько случались рецидивы прежнего болевого бешенства от неосторожных движений. Но частота приступов день от дня уменьшалась. И вот наступил день, когда Маша, к нашей радости, приковыляла наконец к плошке с питьём. Мы перевели дух. Кошка начала поправляться.



А дальше – всё лучше и лучше. Постепенно, в течении многих месяцев, больная лапка стала обретать функции полноценной конечности. Сперва – лишь касаясь земли, затем – вполне ощутимо принимая на себя четвертушку кошачьего веса. Сегодня кошка почти не хромает, лишь коленный сустав немного вывернут наружу. Очевидно, косточки или срослись внакладку, или обволоклись соединительной сухожильно-мышечной тканью  и тем самым скрепились, тоже внакладку (это вероятнее). Но лапка от этого стала немного короче.

И по сей день мы не знаем, как и где она покалечилась. Я больше склоняюсь к мысли, что это был бобровый или лисий капкан, и кошка каким-то образом сумела из него выбраться. А может, её освободил сам охотник. Маша на сей счёт молчит, предпочитая не вспоминать о случившемся. Но с тех пор она больше не совершает больших охот.

Сейчас мы живём в обычной современной квартире на первом этаже. Маша с лоджии может в любой момент пойти погулять куда угодно, но она предпочитает сидеть на бордюре, дожидаясь соседских котов. Изредка приносит потомство. Но, видимо, из-за «дворянской» бирманской крови тут есть проблемы. Предпоследний свой помёт она сама ликвидировала, съев поочерёдно четырёх котят. А недавно принесла всего лишь одного, но вполне сильного и задорного пучеглазого котёнка тёмно-сталистого цвета. Старая стала. Десять лет – для кошки срок немалый. Но собак наших она пережила.

Волховский район, весна 2001 г.

Печатная версия статьи: 

http://skif.wmsite.ru/A-N-Novikov/KOSHKA/MASHA/IZ/OBORON/ZOONOVOSTI/2002

© А.Н. Новиков

Гостевая книга
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS