SKIF


.


SKIF  /  НАШИ ПУТЕШЕСТВИЯ  /  ПОБЕДА РУССКОГО СВЕТА


   




          


   





ПОБЕДА РУССКОГО СВЕТА


(Опубликовано также на сайте Русская Планета 17 июня 2015, 19:29

http://club.rusplt.ru/index/post_1086.html  )


Об истинных создателях освещенности современного типа, русских электротехниках, почти забытых в своём Отечестве.




Новое – это хорошо забытое старое

История развития светотехники по-своему драматична соперничеством электродугового «русского света» с «американскими лампочками» накаливания. Известно, что великолепные изделия Павла Яблочкова, вызвавшие настоящую сенсацию на Всемирной Парижской выставке 1878 года, и затем используемые для уличного и прочего освещения во многих городах мира, – после следующей Парижской Выставки 1889 года уступили приоритет тускловатым, но практичным лампам накаливания Эдисона. Благодаря умело организованной рекламной кампании (не без элементов дискредитации), «накальщикам» удалось перехватить громкую славу русских электротехников. Отчасти это произошло потому, что первопроходцы электрического освещения приняли на себя основной удар конкурентов – газовиков, тактически расчистив рынок, сперва – для Эдисона, позднее – для американского концерна «Дженерал Электрик», где лампочки изготовлялись по патентам Лодыгина... После чего о фонарях «русского света» стали вспоминать в нисходящей тональности даже в России.

*   *   *

Интересный факт: русский электротехник Александр Николаевич Лодыгин (1847 – 1923), один из авторов ламп накаливания, при жизни был далеко не самым знаменитым создателем электрического света. Максимальная известность пришла к нему посмертно, благодаря повсеместному внедрению ламп с вольфрамовой нитью накала. В этом заслуги Лодыгина несомненны, и в Советской России их оценили по достоинству, ассоциировав в массовом сознании с темой «лампочки Ильича». В определённом смысле, сам принцип «накаливания» совпал у нас с эпохой экстенсивного развития технологий и самого общества, от первых пятилеток до стадии развитóго социализма, ярко вспыхнувшего и… перегоревшего.  

Однако в дореволюционный период бесспорными лидерами электротехнических исследований в области освещённости стали именно противники ламп накаливания: Владимир Николаевич Чиколев (1845 – 1898) и Павел Николаевич Яблочков (1847 – 1894), – их идеи  значительно опережали своё время.

Про Владимира Чиколева соотечественники вспоминают редко, что не справедливо, поскольку именно он впервые изобрёл электромеханический прототип дросселя для ламп, работающих на эффекте свечения электрической дуги, то есть плазмы, ускорив внедрение сверхэкономичных газоразрядных ламп новейшего времени. Напомню, что, в отличие от ламп накаливания, мы не можем использовать люминесцентную или газосветную лампу без маленького приборчика – дросселя, который автоматически корректирует процесс в оптимальном режиме. Разумеется, когда-то такой прибор маленьким не был и назывался иначе: «дифференциальным регулятором» или «дифференциальной лампой» Чиколева. Со времени изобретения прошло примерно полтора столетия…

Но самым известным «световиком» в пореформенной России, да и во всём остальном мире, стал коллега Чиколева – Павел Яблочков, чью фамилию, как правило, вспоминают одновременно со «свечами Яблочкова»... Что тоже отчасти не справедливо, – ведь в реальности серийные светильники «русского света» были роскошными и мощными источниками света, на фоне которых и современные лампы накаливания смотрелись бы тусклыми свечками. Кроме светильников, этот гениальный русский электротехник за свою короткую жизнь успел изобрести и начал внедрять в промышленность: генераторы и трансформаторы переменного тока, переменный и многофазный ток, статические конденсаторы, ряд изобретений в гальванике... Причём, происходило это в те годы, когда молодой и никому не известный Никола Тесла, отчисленный в 1878 году из политехникума в Граце, лишь мечтал о судьбе изобретателя, скитаясь по городам Австро-Венгрии.

*   *   *

Вот что писал Владимир Чиколев о достижениях Павла Яблочкова в электротехнике:

«Я не принадлежу к числу лиц, которые видят в электрической свече совершенство, далее которого нечего искать, и я считаю, что главнейшая заслуга Яблочкова не в изобретении его свечи, а в том, что под знаменем этой свечи он с неугасимой энергией, настойчивостью, последовательностью поднял за уши электрическое освещение и поставил его на подобающий пьедестал. Если затем электрическое освещение получило кредит в обществе, если прогресс его, поддерживаемый доверием и средствами публики, пошел затем столь гигантскими шагами, если на усовершенствование этого освещения устремились мысли работников, между которыми фигурируют знаменитые имена Сименса, Жамена, Эдисона и др., то всем этим мир обязан нашему соотечественнику Яблочкову» (конец цитаты).

 

Данный текст датируется 1880 годом. Не стоит удивляться, что среди «знаменитых имен» отсутствует Тесла – он приедет к Эдисону в Америку лишь через четыре года… Да и знаменитая «война токов» между противниками постоянного и переменного тока началась не с конфликта Эдисона (постоянный ток) с Вестингаузом (переменный ток) в 1881 году, –  американцы лишь подхватили дискуссию, которая уже шла в России между Чиколевым и Яблочковым на страницах одного из первых в мире электротехнических журналов «Электричество». Чиколев отстаивал постоянный ток, а Яблочков – переменный, широко им применяемый для питания «русского света». Но даже при наличии разногласий, оба изобретателя с пренебрежением отнесутся через десять лет к торжеству ламп Лодыгина и Эдисона, словно предчувствуя временный успех данного направления светотехники. И они оказались правы: искусственное освещение, преодолев затяжной этап «накаливания», неумолимо возвратилось к тому, с чего и начиналось – к электрической дуге, к знаменитому, но забытому «русскому свету». Буквально все разновидности газоразрядных ламп новейшего времени являются несомненными потомками свечи Яблочкова и дифференциального регулятора Чиколева. Принципиальная разница между образцами из века XIX-го и XXI-го – лишь в технических деталях и температурном режиме: плазма у старых была намного горячее, чем у современных.

 

Вопрос на тему «Лодыгин или Эдисон» не имеет смысла

Собственно, Александру Лодыгину по праву принадлежит честь создания практичной лампы накаливания, где под воздействием электротока светится и сгорает какой-либо твёрдый материал-проводник с большим электрическим сопротивлением. Точно так происходит на самых примитивных электроплитках с открытой нихромовой спиралью, которая, как все мы знаем, ярко краснеет под напряжением.

Огромный успех ламп накаливания в XX веке был обеспечен применением тугоплавких вольфрамовых спиралек, закрепляемых на молибденовых держателях, почти столь же тугоплавких. Идеи Александра Лодыгина оказались настолько удачными, что проволочки молибдена и вольфрама мы и сейчас можем увидеть в колбочках стандартных ламп устаревшего типа: энергозатратных, пожароопасных, недолговечных и, кстати, далеко не дешевых, поскольку запасы этих металлов в мире весьма ограничены и необходимы для производства крепчайшей легированной стали.

*   *   *

Нельзя сказать, что изобретение ламп накаливания возникло на пустом месте. Точнее, его повторили очередной раз. Почему? Да потому, что первые не столь удачные модели появились ещё задолго до патентов Лодыгина и Эдисона; но эти лампы остались на лабораторном уровне по причине общей научно-технической отсталости своего времени.

В 1840 году английский астроном, физик и изобретатель Уоррен Деларю, запаяв тонкую нить платины в стеклянную трубку, создал первую лампу накаливания, предвосхитив применение тугоплавких металлов для изготовления нитей накаливания. Согласно другой информации, первым был самобытный шотландский изобретатель Джеймс Линдсей, который за пять лет до Деларю продемонстрировал свой образец электрической лампы учёному сообществу города Данди.

После Линдсея и Деларю, немец Генрих Гёбель в 1854 году создал лампу на основе обугленной бамбуковой нити накаливания… Ещё через шесть лет свою модель, столь же мало практичную, предложил англичанин Джозеф Уилсон Сван.

Кроме перечисленных, мир знал лампы Жерара, лампы Максима, лампы Крюто… Почти во всех под действием электричества светились обугленные материалы углеродной основы (волокна бамбука, картон, хлопковая бумага или прессованный кокс), размещённые в колбах с откаченным воздухом, насколько это было возможно технически. В лампах Ренье и Вердемана воздух не откачивали, но ток пропускали через угольный цилиндрик, добиваясь некоторой продолжительности свечения при простоте изготовления.

*   *   *

Как видим, ситуация с созданием лампы накаливания во многом напоминает историю с паровым двигателем: была последовательная (иногда и параллельная) череда изобретателей, доводивших конечный продукт до экономичного серийного производства методом проб и ошибок. В подобных условиях несомненной ценностью обладают люди или организации способные, во-первых, правильно оценить изобретение; и, во-вторых, дать изобретателю под это деньги. В судьбе Лодыгина такой организацией оказался концерн «Дженерал Электрик», купивший в 1906 году несколько его американских патентов на лампы с тугоплавкими нитями накаливания. Но ещё задолго до покупки патентов, с самыми ранними изделиями изобретателя ознакомился необычайно разносторонний Томас Альва Эдисон (1847 – 1931). Есть информация, что несколько удачных лодыгинских ламп с угольными волосками завёз к нему инженер А.М. Хотинский, лейтенант русского флота и тоже изобретатель, отправленный в Штаты в 1877 году для приёмки крейсеров. Похоже, этот банальный случай обмена техническими новинками возымел решающее значение, как для самого Эдисона, так и для всей светотехники первой половины XX века. Эдисон перестал интересоваться дуговыми лампами и уже через два года запатентовал свою знаменитую угольную лампу накаливания с вакуумной укупоркой, породившую в электротехнических публикациях дискуссию о спорности приоритета двух изобретателей: не особо имущего русского и особо имущего американского. Эдисон в то время был богат и знаменит, а Лодыгина в России преследовали досадные неудачи. И ведь надо отдать должное предприимчивому американцу: он придумал оригинальный винтовой цоколь с патроном, применяемый до сих пор во всех видах световых ламп.

 

Волшебная лампа Чиколева

Инженеры 70-х годов XIX века настолько ясно видели перспективы использования электрической дуги, что никто не сомневался в правильности данного направления развития светотехники. Даже сам Лодыгин стал заниматься лампами накаливания почти случайно, в процессе экспериментов с дуговыми лампами. Но вышло так, что «накальщики» одержали временную, хотя и продолжительную победу в XX веке. В чём же состоит принципиальное отличие дуговых ламп Чиколева и Яблочкова от ламп Лодыгина и Эдисона.

В знаменитой свече Яблочкова электрическая дуга светилась, как в электросварке и современных газоразрядных лампах, с использованием эффекта ионизации плазмы. Это порождало мощнейший источник света! – даже стандартный светильник «русского света» достигал иногда 500 кандел (свечей). В процессе доработок изобретения в 70-х годах XIX века появилась возможность регулировать интенсивность дуги, и даже изменять цветовую гамму. Именно световая мощность классических «горячих» дуговых ламп обеспечила им долгую и достойную жизнь в кинопроекторах и прожекторах. Но прежде изобретателям пришлось обуздать электрическую Дугу с её непредсказуемым, грозовым характером. С этой задачей впервые справился Владимир Николаевич Чиколев, создав свой уникальный прибор.

*   *   *

Известный русский и советский учёный-электротехник Михаил Андреевич Шателен (1866 – 1957), член-корреспондент АН СССР и один из главных разработчиков плана ГОЭЛРО по электрификации СССР, сообщает о создании дифференциального регулятора следующее:

«Уже в 1869 г., будучи в Москве, Чиколев начал работать над усовершенствованием единственных существовавших тогда электрических дуговых ламп Фуко и Серрена. Для этих усовершенствований Чиколев применил принцип дифференциального действия двух обмоток, включаемых в цепь лампы, одна последовательно с угольными электродами лампы, другая параллельно.

Первый экземпляр усовершенствованной Чиколевым лампы был построен в Москве в 1873 г. в мастерской, только что организованной Яблочковым. В 1877 г. Чиколевым для артиллерийского ведомства было построено еще 5 усовершенствованных ламп. В дальнейшем Чиколев продолжал развивать идею «дифференциальных регуляторов» и к 1879 г. построил свою получившую широкую известность дифференциальную дуговую лампу.» (М. А. Шателен «Русские электротехники первой половины XIX века»)

 

О важности данного изобретения свидетельствует одна некрасивая история.

Владимир Николаевич, при всей оригинальности своих научных взглядов, был наивен в юридических аспектах изобретательской деятельности. Идеалист и пророк, страстно пропагандирующий скорое наступление электрического века, он явно переоценивал международную изобретательскую среду. В полной мере это проявилось в истории с его дифференциальным регулятором, на что не был своевременно оформлен приоритет в патентном бюро. Создавая более совершенные, проверенные временем образцы прибора, Чиколев не торопился с оформлением прав на изобретение, и лишь в мае 1880 года обнародовал его публикацией во французском электротехническом журнале «La Lumiere Electrique» («Электрический свет», выходил с 1879 г.)… И каково же был удивление учёного, когда буквально через две недели после появления журнала в Германии нюрнбергская фирма Иоганна Шуккерта (кстати, возникшая в 1873 году) из достославного семейства «Сименс» запатентовала точно такой же дифференциальный регулятор! После того, как немцев через прессу уличили в откровенном воровстве чужого изобретения, Шуккерт оправдывался тем, что… не знал французского языка и не мог, якобы, прочитать публикацию Чиколева. В Германии отказали русскому изобретателю в приоритете, и вскоре в массовом производстве появилась запатентованная «лампа Сименса». Любопытно, что до истории с дифференциальным регулятором у той же фирмы были схожие патентные проблемы с генераторами постоянного тока, в которых обнаружили поразительное сходство с генераторами французского инженера Зеноба Грамма.

*   *   *

«Говорят, что лучший способ сокрытия важной информации от внимания шпионов — это публикация ее. Никто не в состоянии читать все научные журналы, и документы, к которым не приложен гриф «секретно»…» (Ж. Бержье «Промышленный шпионаж») 

Известный исследователь научных тайн Жак Бержье, чьи слова я только что процитировал, видимо, не знал, что в последние десятилетия XIX века немецким изобретателям для успешного воровства русских изобретений было достаточно… «не знать» французского языка при чтении французского электротехнического журнала.

Кстати, об этих журналах. Во всём мире их в то время насчитывалось, то ли пять, то ли шесть... Почти одновременно с французским «La Lumiere Electrique», в России с 1880 года начал издаваться второй в мире электротехнический журнал «Электричество»; главным его организатором, первым редактором и генератором идей был всё тот же Владимир Николаевич Чиколев. В 1918 году (через двадцать лет после смерти Чиколева), т.е. во время разрухи при большевиках, журнал закрылся и начал издаваться вновь в 1922 году по инициативе Михаила Шателена, электротехника «из бывших».

 

Обуздание дуги Петрова-Дэви-Вольта

Невольно возникает вопрос: почему именно изобретение дифференциального регулятора надо считать решающей вехой электротехнический революции.

Дело в том, что сами по себе дуговые лампы тогда не являлись особым новшеством. Явление свечения электрической дуги было открыто и исследовано ещё в первые годы XIX века самобытным русским академиком Василием Владимировичем Петровым (1761 – 1834), который предсказал (согласно сохранившимся печатным трудам) широчайшее использование данного эффекта для плавки и сварки металлов, а также освещения, создав некое подобие осветительного прибора с горизонтальным положением угольных стержней. Примерно через 10 лет после  Петрова, и независимо от него, свойства электрической дуги исследовал английский учёный Хемфри Дэви в 1813 году. Он назвал маленькую искусственную молнию «вольтовой дугой», от имени Алессандро Вольта, итальянского физика, известного своими исследованиями в области гальваники. Здесь не было попыток умалить заслуги Василия Петрова, но вышло так, что труды нашего академика получили должную огласку и осмысление намного поздней исследований Дэви.

*   *   *

Надо отметить, что западные изобретатели на раннем этапе практического использования электрической дуги оказались целеустремлённее российских. Французский механик и астроном Жан Бернар Фуко (1819 – 1868), более известный как создатель гироскопа и «маятника Фуко», создал в 1844 году рабочую дуговую лампу – «лампу Фуко», и через несколько лет демонстративно осветил в Париже одну из площадей и зал Оперы.

В 1846 году «электрическим солнцем», установленным на Адмиралтейской игле, с истинно русским размахом пытались иллюминировать три центральных магистрали Санкт-Петербурга… Ещё через десять лет, в августе 1856 года, подобное «солнце» осветило в Москве коронацию Александра II-го.

На данном этапе дуговые лампы оставались почти на уровне карнавального инвентаря, типа электрической разновидности петард, шутих и прочего… Но через пару десятилетий в дело пошли настоящие электродуговые прожектора. Один из них в 1874 году был установлен во главе правительственного поезда, чем непосредственно занимался сам Павел Яблочков. Он стоически управлял дугой на всём пути следования состава из Москвы в Крым, невольно создав – впервые в истории – романтический образ локомотива, прожектором рассекающего ночную тьму. Примерно в это время российские военные всерьёз обратили внимание на дуговые прожектора, особенно на Флоте. Во время Русско-Турецкой войны 1877 – 1878 гг. прожектора уже активно применялись нашими моряками в действиях на Чёрном море, о чём не без ревности сообщала английская пресса.

*   *   *

И всё же  говорить о настоящей победе электрического света над тьмой было ещё рано. Дело в том, что все рабочие модели имели крайне неудобную систему регулировки оптимального зазора между угольными электродами, что необходимо для образования продолжительной и равномерной газоразрядной дуги. Для обслуживания подобной лампы или прожектора требовался специальный человек-оператор, контролируя сложнейший, почти часовой механизм с пружинами, противовесами и т. п. И лишь с изобретением дифференциального регулятора электрическая дуга стала самоуправляемой, как в современных газоразрядных лампах. Не менее важным было и то, что регулятор позволял с лёгкостью запитывать массу светильников одновременно от одного генератора, то есть решилась давняя проблема «разделения токов»… Всё это позволило перейти к эпохе автоматического управления сетями. Так началась электротехническая революция.

 

Русский свет с Севера продолжается

Сейчас нам трудно представить мир без электрического освещения, но ещё труднее представить реакцию людей эпохи стеариновых свечей и керосиновых ламп, впервые увидевших яркий электрический свет в театре или на улице. 

Выскажу одну гипотезу. Случайно ли то, что знаменитая Эйфелева башня своим силуэтом напоминает классическую свечу Яблочкова? С какими целями её начали строить в 1887 году, закончив через два года? Ведь в то время ещё не было ни радио, ни телевидения, чтоб оправдать столь дорогое строительство той или иной «полезностью» для общества. Формально идея постройки имеет непосредственное отношение к знаменитой Парижской выставке 1889 года, приуроченной к столетию Великой Французской революции. Однако, у проекта было столько противников, что невольно поражаешься фактом его реализации вообще… Или мы не всё знаем об идейных мотивах постройки… Быть может, Гюстав Эйфель и заказчики, задумав башню, мечтали о создании мощного электродугового источника света, который бы освещал по ночам Столицу мира с высоты 300 метров, подобно Солнцу, подобно гигантской свече Яблочкова? Это предположение вполне допустимо, если принять во внимание тот восторг, который был вызван электрическими фонарями системы Яблочкова на Парижской выставке 1878 года. Да, попытка осветить дуговой лампой с Адмиралтейской иглы три центральные магистрали Санкт-Петербурга в 1846 успеха не имела… Но французы вполне могли попытаться принести свою дань эпохе гигантизма и национальных амбиций, вдохновившись новейшими достижениями светотехники из России.  




Коммерческий успех коллективного труда русских учёных ошеломлял – ведь им удалось приручить Молнию!  Создавались акционерные общества, заключались огромные контракты, и почти вся электротехника Запада сориентировалась тогда на обслуживание светильников Павла Яблочкова. Дело дошло до курьёза. Английские газовые компании подали иски на «электричество» и довели дело до Парламентских слушаний, из-за опасения потерять монопольное право освещать лондонские улицы с помощью газа. Кстати, паника их была вполне объяснима.

С первой половины 80-х годов XIX века знаменитый La lumiere russe  («русский свет») после неоднократного фурора на Всемирных выставках стал обычен на улицах и площадях Парижа, Лондона, Неаполя, Берлина и других крупных городов, навсегда отправив газовые горелки и керосиновые лампы в область предания. Новинка стала появляться и в далёких азиатских столицах, добравшись до королевства Камбоджи. Можно сказать, что в то время ночные города мира впервые обрели электрический облик современного типа. Парижане говорили: «La lumiere nous vient du Nord» («Свет приходит к нам с Севера»). Пожалуй, в Европе не было ни одного престижного оперного зала без ярких фонарей системы Яблочкова. Больше десяти лет они освещали морские порты, вокзалы, ипподромы, центральные магазины и салоны самых шикарных отелей. И, как это часто случается, одно оригинальное изобретение потянуло за собой массу других, так или иначе, с ним связанных.

Победное шествие знаменитого «русского света» по планете привело к массовому появлению генераторов, трансформаторов и конденсаторов. Почему? Да потому, что для этого вида электрического света оказался наиболее удобен переменный ток, то есть тот вид электроэнергии, которым все мы пользуемся в настоящее время. Гениальные изобретения Чиколева и Яблочкова имели в электротехнике неизмеримо бóльшее значение, чем примитивная лампа накаливания Лодыгина, коммерчески раскрученная Эдисоном и воспетая большевиками. Исторически получилось так, что Лодыгин смог предвосхитить завтрашний день Электрического Света (для нас он уже «вчерашний»), а Чиколев и Яблочков – послезавтрашний, то есть нашу электрическую современность.

 

Лампа Борщевского – первый в мире светодиодный фонарь

Трижды изданная в советский период книга академика М.А. Шателена «Русские электротехники первой половины XIX века» содержит удивительный фрагмент текста, который прямо свидетельствует, что первый в мире светодиодный фонарь был изобретён и даже запатентован (!) в 1845 году русским изобретателем Борщевским в Санкт-Петербурге... И – соответственно – первое в мире явление электрической люминесценции было открыто тем же Борщевским! Цитирую Михаила Шателена:

«…имеются сведения, что уже в 1845 г. некий Борщевский в Петербурге изобрел лампу накаливания, в которой калильным телом служил плавиковый шпат. Вот как описывает свою лампу изобретатель в заявлении о выдаче привилегии (Свидетельство Департамента Мануфактуры от 19 июля 1845 г. № 3428):

«Аппарат гальванического освещения, мною усовершенствованный, состоит, для комнатного освещения, из вазы, заключающей в себе батарею от 4 до 12 банок Грове, над коей возвышается стеклянный шар с пропущенными в оный от батареи проводниками. В концах проводников утверждаются острые кусочки известной породы плавикового шпата, находимого в Сибирских гранитных горах, как значится в приложенном рисунке, изображающем комнатную гальваническую лампу. Замена угля плавиковым шпатом имеет важные преимущества тем, что требует менее тока и что шпат посредством раскаления, передавая сильный свет, остается всегда неизменным в массе, следовательно, однажды, устроенное расстояние между проводниками остается всегда неизменным и не требует особого снаряда для сближения, как при углях, что неудобно и хлопотливо».

Лампа Борщевского демонстрировалась в зале Вольного Экономического Общества в Петербурге. Питаемая от семи элементов Грове, она совершенно затмила, по сведениям, сообщенным внуком изобретателя, свет 50 масляных ламп, пламя от которых было настолько менее ярко, что давало при электрическом свете на стенах тени. Никаких дальнейших сведений о лампе Борщевского с плавиковым шпатом не сохранилось.» (конец цитаты)

*   *   *

Текст академика М.А. Шателена заслуживает того, чтоб ознакомиться с ним внимательнее и по частям:

 

«…имеются сведения, что уже в 1845 г. некий Борщевский в Петербурге изобрел лампу накаливания, в которой калильным телом служил плавиковый шпат…» Легкоплавкий минерал «плавиковый шпат» по-современному называется флюорит, он же фторид кальция. Классический минерал флюоресценции, которая как раз и названа от слова «флюорит», происходящего от  латинского fluere, т.е. течь, плавится. Видимо, в лампе Борщевского свечение флюорита происходило в результате электролюминесценции и термолюминесценции одновременно.

«…о выдаче привилегии (Свидетельство Департамента Мануфактуры от 19 июля 1845 г. № 3428)…» Столь подробные данные о документальном подтверждении изобретения в одном из департаментов Государственного Совета дореволюционной России должны вдохновить следопытов на архивный поиск по лампе Борщевского и по установлению судьбы изобретателя.

«…заключающей в себе батарею от 4 до 12 банок Грове…» Лампа Борщевского работала от постоянного тока, подобно современным светодиодным.

«…В концах проводников утверждаются острые кусочки известной породы плавикового шпата…» Из описания следует, что рабочее тело лампы состояло не из одного большого кристалла флюорита, а из множества «острых кусочков» кристалликов, как это применяется в современных светильниках на основе светодиодов.

«…плавикового шпата, находимого в Сибирских гранитных горах…» Нет сомнений, что минерал был доставлен в Санкт-Петербург из Забайкалья, где и по сей день находятся самые крупные месторождения флюорита в России: Абагайтуй и Калангуй. Возможно, что к данному изобретению 1845 года были причастны образованные декабристы, уже осуждённые и сосланные в забайкальские рудники после восстания на Сенатской площади в 1825 году. Здесь дополнительная информация к размышлению, для поиска.

«…Замена угля плавиковым шпатом имеет важные преимущества тем, что требует менее тока и что шпат посредством раскаления, передавая сильный свет, остается всегда неизменным в массе, следовательно, однажды, устроенное расстояние между проводниками остается всегда неизменным и не требует особого снаряда для сближения, как при углях, что неудобно и хлопотливо». Очень важные наблюдения изобретателя Борщевского. Во-первых, он прямо указывает на то, что его лампа – не есть лампа накаливания, но является лампой на основе совершенно иного, необычного явления, названного впоследствии явлением флюоресценции, от названия минерала, который по-русски называется плавиковый шпат. Причём, этот удивительный минерал под воздействием электричества не сгорает, как уголь, а «остается всегда неизменным в массе» и при этом «требует менее тока»… Светодиод! Во-вторых, он прямо указывает на то, что его лампа – не есть электродуговая лампа, типа  лампы Фуко (была изобретена всего за год до лампы Борщевского), поскольку для её работы не требуется регулировка межэлектродного расстояния. Всё верно: лампа Борщевского относится к третьему (после ламп накаливания и электродуговых) большому классу ламп – ламп светодиодных, где используется основное свойство всех кристаллов: анизотропность. В настоящее время флюорит не используется в светодиодах, но известно, что кристаллы этого минерала с примесями железа или редкоземельных элементов применяются иногда в квантовых генераторах света, то есть лазерах. Здесь ещё одна линия поиска, экспериментально-техническая. Быть может, Борщевский, почти интуитивно, достиг изобретения более существенного, чем светодиод?

«Лампа Борщевского демонстрировалась в зале Вольного Экономического Общества…» – Императорское Вольное Экономическое Общество (1765 – 1919) – старейшее научное общество России, созданное графом Г.Г. Орловым во время правления Екатерины II. Считается первой общественной организацией России. Возрождено в 1982 году под названием «Научное экономическое общество», и с 1992 года переименовано в «Вольное экономическое общество России». Поскольку Общество в 1844 году уступило своё прежнее здание между Невским пр. и Дворцовой площадью Главному штабу, переехав на Балканский проспект (ныне Московский пр. 33), то, вероятнее всего, Борщевский именно по новому адресу демонстрировал свою лампу в 1845 году.

«…по сведениям, сообщенным внуком изобретателя, свет 50 масляных ламп, пламя от которых было настолько менее ярко, что давало при электрическом свете на стенах тени…» – Можно предположить, что лампа русского изобретателя излучала монохроматический свет, и при взаимодействии со светом масляных ламп наблюдалось явление дифракции, воспринимаемое в виде теней на стенах.

*   *   *

Первое издание книги академика-электротехника М.А. Шателена, откуда взята информация о лампе Борщевского, было опубликовано в 1949 году; затем в СССР книга переиздавалась практически без изменений в 1950 и 1955 гг. К сожалению, автор не уточнил многих деталей изобретения и личности самого Борщевского, упоминая про его лампу как о разновидности лампы накаливания с твёрдым светящимся диэлектриком (типа каолиновой лампы Яблочкова), что вполне объяснимо, поскольку исследование явлений светодиодной электролюминесценции только лишь зарождалось. И всё же фраза: «…по сведениям, сообщенным внуком изобретателя…», даёт право предположить, что Шателен был лично знаком с внуком Борщевского и, следовательно, знал намного больше, чем есть в его замечательной книге о великих русских электротехниках.

© А.Н. Новиков

Гостевая книга
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS